Ребенок на ИВЛ после родов

Когда будущая мама представляет встречу со своим малышом, она рисует себе цвет глаз или характер, но никак не трубки и капельницы. По данным РНПЦ «Мать и дитя», ежегодно около 4,5 тыс. белорусских мам встречаются со своими детьми именно так.

Содержание

«Я представляла, как буду сидеть в красивой кофейне с чашечкой чая или кофе, читать томик Ахматовой»

«…А малыш будет мирно спать рядом. Весь такой мимимишный. И окружающие будут оглядываться с элементом доброй зависти. Таким мне рисовалось мое материнство. Абсолютно искренне», – бодро начинает Татьяна (имя изменено).

Татьяне 34, она руководит отделом обучения персонала в крупной компании. Высокие каблуки, легкий макияж, аккуратная прическа – и ни намека на то, что она со своим малышом пережила несколько лет назад.

«Получилось абсолютно по-другому. Я и врагу не пожелаю того пути, который довелось пройти мне.

Я всегда по жизни была такая: решу все проблемы, все разрулю, у меня все должно быть по плану. Но в тот момент у меня было ощущение, что я вышла на ринг против 150-килограммового амбала. И он меня отправил в нокаут. Я прямо видела этот удар. И все как в американском фильме: сопли, слюни, кровь. Вот в таком жизненном нокауте я была.

Мы решились на ребенка спустя 7 лет брака. Беременность протекала легко. У меня был план: я буду работать 8 месяцев, а уже на последнем полежу, отдохну, чего-то прикуплю и т.д. По сути, я недоработала несколько дней до моего плана.

Все произошло очень быстро. В какой-то момент у меня стали отекать ноги

Беременность первая, я не особенно подкована в этих вопросах, но понимала, что на сроке 7,5 месяца отекать – нормально. Однако все относительно: отеки оказались серьезными.

За сутки я три раза сдала анализ мочи. Количество белка, которого в идеале вообще быть не должно, в каждом новом результате увеличивалось в геометрической прогрессии. Меня срочно госпитализировали и отправили на экстренное кесарево.

Малыша достали, он заплакал – значит, задышал сам. У меня отлегло от сердца, потому что на этом сроке есть опасность, что легкие ребенка не раскроются самостоятельно. Он справился, но был совсем маленький – 2 килограмма.

Поскольку это экстренное кесарево, неонатологи сразу взяли его к себе. Я его видела буквально одну секундочку.

Следующий момент, который я очень четко помню: я просыпаюсь утром как после кошмара. Живота нет – это страшно, очень страшно. Где ребенок? Что с ним? Медсестра говорит, что он в интенсивной терапии и что если оттуда не приходят врачи, то это хорошо.

Но через несколько часов врач пришел. Меня начало просто физически трясти

Он что-то говорит, а я ничего не понимаю. Я по многу раз переспрашиваю. Он сказал, что малыш переведен в реанимацию. Ой, извините, я не собиралась плакать, – Татьяна судорожно ищет в сумке салфетки. – Он начал задыхаться, его подключили к аппарату искусственной вентиляции легких (ИВЛ). У ребенка были плохие анализы.

Что по факту произошло: он родился слабеньким и подхватил инфекцию. Организм малыша не смог с ней справиться. Начали вводить антибиотики. Вслепую, потому что было непонятно, что это за инфекция. Сначала один курс, а после того как пришли результаты бактериального посева – другой.

Первые три дня у меня была истерика. Ты абсолютно не защищена, раздавлена, расплющена, ты физически ощущаешь, как будто тебя размазали по асфальту.

Первый раз я увидела сына на третий день, – Татьяна говорит медленно, почти шепотом. Салфетки уже не помогают, и слезы крупными каплями текут по лицу. – Это было очень страшно.

Он маленький, белого цвета, как лист бумаги, лежит в этой капсуле, подключенный к аппаратам, куча трубок. Этим деткам дают седативные препараты, чтобы они не срывали с себя трубки. – Татьяна тяжело вздыхает и замолкает. Пару минут она молчит, пытаясь успокоиться. – Я взяла его ручку, стала гладить. А у меня еще сильнее слезы льются, мне его так жалко. Он такой маленький, беззащитный».

«Это я виновата, это из-за меня, он-то не хотел оттуда выходить, а его достали», – Татьяна замолкает на несколько минут.

«Общая схема в наших роддомах следующая: если с матерью все хорошо, то ее выписывают, а ребенок остается.

Меня хотели выписывать. Мне казалось, что, если я приеду домой одна, следующий мой маршрут будет в Новинки. Причем сразу же. Это как отрезать две руки, две ноги, оставить их и приехать домой. Я уперлась, и мне разрешили остаться.

Замглавврача позволила мне кормить ребенка самостоятельно. Каждые 4 часа я сцеживалась и носила молоко в реанимацию. Я понимала, что все, чем я могу помочь в этой ситуации, – это носить молоко. На фоне этого стресса я с трудом выдавливала последние капли молока – это было сродни искуплению вины. Я чувствовала себя виноватой за то, что случилось, и за неспособность хотя бы кормить своего малыша.

На ИВЛ малыш был дней пять. Потом его, слава Богу, сняли, – Татьяна вздыхает, как будто заново испытывает облегчение того момента. – Мне кажется, нет большего счастья в жизни, чем когда твой ребенок дышит сам.

Нас из «шестерки» перевели в «Мать и дитя». И неонатолог, и реабилитолог говорили: «Все страшное позади. Выдохни. Бояться нечего. По сути, там санаторий. Там хорошая аппаратура, вас обследуют и выпишут».

Такой истерики, как после общения с врачом из «Мать и дитя», у меня не было даже тогда, когда я узнала, что малыш в реанимации

Я приехала, меня положили. Потом пришла доктор, которая принимала ребенка, и стала перечислять диагнозы. Я ее слушаю, у меня глаза расширяются. Ну, чтобы было понятно, один из диагнозов – это энцефалопатия головного мозга.

Когда я посмотрела в интернете, что это такое, у меня случился нервный срыв. Пустые коридоры, такое ощущение, что ты один на этой земле. Я сидела в коридоре, рыдала, кричала. А врачи просто проходили мимо.

В тот момент фраза «Я сойду с ума» имела очень прямой смысл. Я чувствовала, что схожу с ума. У меня просто был шум в голове. Люди ходили, что-то говорили, а я не понимала, что происходит.

После этого у меня вообще пропало молоко.

Я стояла возле малыша, рыдала, у меня тряслись руки. Не каждый день тебе говорят, что у твоего ребенка энцефалопатия.

И вот приходит лечащий доктор и говорит: «Что вы тут плачете?»

«Если вы, мамаша, не можете успокоиться, соберите свои вещи и едьте домой». После того как на меня вылили перечень диагнозов моего малыша, какой должна быть реакция? Может быть, суши заказать, перекусить, шампанского выпить? Это нормальная реакция в этой ситуации!

Я человек по жизни очень сильный, я – борец, могу решить большое количество вопросов, но в эту секунду я чувствовала себя первоклассницей, меня вызвали к доске, я веду себя не так, как должна, на меня ругается учитель, и мне страшно, я не могу ничего ответить.

По прошествии нескольких дней я поняла, что если ребенок родился недоношенным, не важно, на 4-м месяце или на 8-м, то по протоколу малыш получает пакет диагнозов по умолчанию, потому что есть риски. Со временем эти диагнозы вычеркивают, если они не подтвердились. Только женщине, которая поступает в центр, врачи не поясняют этот момент. Они констатируют эти диагнозы.

К счастью, меня очень поддерживал муж. Я понимаю, что без него я просто не справилась бы ни эмоционально, ни психологически. Я ему очень благодарна за это. Он бесконечно со мной разговаривал по телефону, приезжал ко мне два раза в день, не давал мне развивать мысль, что будет плохо, отрезвлял меня.

Врачи в открытую говорят: мы не должны вас вытягивать. Нам бы детей долечить. Нас тут и так немного

И, с одной стороны, да. Но что удивляет: в отделении недоношенных я не видела психолога! Наравне с детками или даже больше нужно реабилитировать маму, потому что от нее зависит безумное количество вещей!

Она родила, прошла через реанимацию, через возможность смерти себя и своего ребенка. Какая бы ни была сила характера, в этой ситуации невозможно подобрать сопли!

А ведь там лежат дети, которые, если и выживут, останутся жить с тяжелой степенью инвалидности. А кто-то ведь и не выживет… Как быть их мамам?

Там сама атмосфера тебя перемалывает, как жернова. Длинные пустые коридоры. Всегда кто-то плачет. Не из малышей. Всегда слышишь список диагнозов.

Мама с новорожденным ребенком поступает из родильного зала в палату «Мать и дитя», где находится весь период пребывания в роддоме. Палаты одноместные и на 2-х женщин с детьми находятся на 3-м этаже ( занимают блоки А и В). Заполнение двухместных палат производится в течение одних суток. Мать ухаживает за ребенком сама. Кормление грудью — с первых часов жизни «по- требованию» ребенка.

Одеяла и стерильные пеленки в отделении всегда в достаточном количестве. Разрешается принести для ребенка шапочку, носочки и одноразовые подгузники промышленного производства любой марки. Нельзя пользоваться своими одеялами и пеленками.

Докорм молочной смесью назначается врачом-неонатологом строго по показаниям. В родильном доме не используются соски и «пустышки». Молочную смесь получает в централизованном молочном блоке и разносит медицинская сестра по часам – каждые 3 часа — 8 раз в сутки. Докорм смесью осуществляется из одноразовых шприцов. Приложить ребенка к груди поможет детская медицинская сестра. Правилам сцеживания обучит акушерка послеродового отделения.

Дети после оперативных родов находятся в палате адаптации. Располагаются палаты на территории послеродового отделения, рядом с постами детских медицинских сестер. Постов два — в блоке «А» и в блоке «В». На кормление к мамам, находящимся в ОРИТ после оперативных родов, детей приносят через 2 часа после родов, по состоянию матери и ребенка. По желанию матери, ребенок может находиться с ней постоянно. Женщин, родивших с помощью операции Кесарева сечения, как правило, переводят в послеродовое отделение на 2-е сутки, после этого дети находятся с ними в палате «Мать и дитя» — круглосуточно.

Обход врача – неонатолога ежедневно, утром. Подробная информация о ребенке, результатах его обследования на обходе сообщается матери ребенка. По необходимости или по показаниям, ребенок осматривается лечащим или дежурными врачами повторно.

Беседа врача с родственниками о состоянии здоровья ребенка проводится только с согласия и по просьбе матери с 14:00 – 15:00.

Ординаторская врачей-неонатологов отделения находится на территории отделения , на 3 этаже, в блоке «А». В отделении круглосуточный режим работы для медсестер и дежурных врачей. Заведующий отделением работает с 8:00 до 16:00 в рабочие дни. Кабинет заведующего отделением новорожденных находится в блоке «С».

Обследование ребенка в родильном доме:

  • общий анализ крови (из пальца ребенка),
  • биохимические анализы крови (из вены),
  • общий анализ мочи.

Проводятся все виды УЗИ по назначению врача, рентгенография.

При необходимости дети осматриваются специалистами: невропатологом, окулистом, кардиологом, детским гинекологом, хирургом, врачом-генетиком, инфекционистом.

Скрининговые исследования новорожденных в роддоме:

Аудиологический скрининг. Это первый этап обследования слуха у новорожденного. Это исследование может показать отрицательный результат из-за особенностей периода новорожденности. Обязательно повторяют исследование в возрасте одного месяца.

Неонатальный скрининг на врожденные заболевания (гипотиреоз, фенилкетонурия, адрено-генитальный синдром, галактоземия, муковисцидоз): кровь из пятки новорожденного наносится на специальные бланки. Исследование проводится в генетической лаборатории. Если кровь не взяли в родильном доме – бланк для анализа выдается на руки.

Нейросонография: ультразвуковое исследование головного мозга проводится на 3-е сутки жизни.

Скрининг на «критические пороки сердца»: проводится в возрасте от 24 до 48 часов жизни, всем детям, которым не провели ЭХО КГ по показаниям. Исследование проводится в палате, с помощью датчиков пульсоксиметрии, установленных на конечностях ребенка.

Прививки новорожденным:

Если нет противопоказаний, в первые 12-24 часа жизни ребенку проводят вакцинацию против гепатита В. На 2-3е сутки жизни, перед выпиской из роддома, проводят вакцинацию против туберкулеза вакциной БЦЖ – М, или БЦЖ – по показаниям.

На все виды обследования, лечения и вакцинацию ребенка мать или законные представители ребенка подписывают «информированное согласие».

Обязательно! Для выписки ребенка из роддома, ВСЕ проживающие в квартире, проходят флюорографическое исследование легких. В случае отказа от прохождения исследования родственников, информация о возможном заражении новорожденного передается в органы административного надзора.

Если адаптация ребенка закончилась удовлетворительно, на 3-е сутки после самостоятельных родов и на 5-е после оперативных ребенок может быть выписан домой.

Дети, которым по состоянию здоровья показано дальнейшее лечение и обследование, предлагается перевод в отделения новорожденных перинатального центра. Отделение патологии новорожденных и недоношенных детей №1 находится по адресу Воровского 70 (основной корпус ОПЦ). В этом отделении принимают мелковесных и недоношенных детей. Отделение патологии новорожденных №2 находится по адресу Тимирязева 17. В это отделение принимают доношенных и недоношенных детей. Транспортировка ребенка производится медицинским транспортом с сопровождением медицинского работника. Погрузка ребенка в специализированный автомобиль производится в специальном — «теплом» боксе. Матери в день перевода дается подробная информация в письменном виде о месте перевода. Женщина добирается до стационара самостоятельно, либо другим транспортом перинатального центра. Мама должна быть обследована (ФОГ, RW, ВИЧ). Ребенок переводится в одеяле и пеленках роддома. В случае отказа матери от обследования, лечения, вакцинации, а также перевода ребенка в стационар, оформляется письменный отказ в присутствии юриста.

Процедура выписки матери с ребенком.

Мать и ребенок выписываются из роддома в один день. Решение о выписке согласуется акушером-гинекологом с детским врачом – неонатологом. Только после этого женщина сообщает родственникам о выписке ее и ребенка.

Выписка проводится из специальной «выписной комнаты» — это блок помещений с отдельным выходом на улицу.

Время выписки с 12:00 до 15:00.

Организует выписку специальная медицинская сестра. Она принимает вещи матери и ребенка у родственников и приглашает мать с ребенком в выписную комнату.

Ближайшие родственники допускаются в выписную комнату без верхней одежды и в бахилах.

Одежда для ребенка:

  • Две распашонки – х/б и теплая (байковая)
  • Пара пеленок – тонкая и теплая (байковая)
  • Шапочка или чепчик (в зависимости от погоды)
  • одноразовый подгузник
  • Одеяло – байковое (теплое, по погоде) или конверт.

Одежда для новорожденного складывается в отдельный пакет от одежды матери.

При выписке медицинская сестра сверяет бирки и документы ребенка. Заворачивает новорожденного. Матери выдается справка о рождении ребенка, выписные эпикризы для женщины и ребенка.

В выписной комнате работает фотограф ООО «Лидер фото» т. 8-961-787-70-81. Съемка осуществляется с согласия родителей. Специалисты имеют медицинские книжки установленного образца.

В нашем родильном доме вы можете провести государственную регистрацию вашего ребенка и получить свидетельство о рождении. Одновременно с этим подаются документы на оформление СНИЛС и полиса ОМС на ребенка.

Для этого необходимо предоставить:

  • два паспорта и свидетельство о браке, если он зарегистрирован или паспорт матери, если брак не зарегистрирован;

  • заполнить заявление о рождении ребенка;

  • оформить доверенность на имя сотрудника ГБУЗ ОПЦ для регистрации и получения свидетельства о рождении;

Если у родителей ребенка, состоящих в зарегистрированном браке, разные фамилии дополнительно оформляется «Соглашение о выборе фамилии» (необходимы подписи обоих родителей).

Свидетельство о рождении оформляется в отделе ЗАГС Администрации Советского р-на г. Челябинска и выдается в день выписки при его готовности. В других случаях, по предоставлению паспорта родителей, документ выдается позже.

Адрес: г.Челябинск, ул. Воровского 70 строение 12. 3 этаж

Телефон: 225-24-27 (доб. 162)

Персонал отделения

Заведующая отделением новорожденных, врач неонатолог высшей квалификационной категории.
Закончила Челябинский государственный медицинский институт в 1991 году. Интернатура по специальности «педиатрия» 1991 -1992 гг.
Сертификаты специалиста по специальности «неонатология», «ультразвуковая диагностика». Высшая категория по специальности «неонатология».

врач неонатолог второй квалификационной категории
Закончила ЮУГМУ в 2013 году. Интернатура по специальности «неонатология».

Врач — неонатолог высшей квалификационной категории
Окончание Челябинской государственной медицинской академии в 2005 году. Клиническая ординатура по неонатологии 2005 — 2007 гг.

Врач — неонатолог высшей квалификационной категории
Окончание Карагандинского государственного медицинского института по специальности «педиатрия» в 1996 году. Клиническая ординатура — 1996 — 1998гг. на кафедре госпитальной педиатрии с курсом неонатологии.

Врач — неонатолог.
Окончание ЮУГМУ в 2014 году. Интернатура по специальности «неонатология» 2014 -2015 гг.

Врач — неонатолог.
Окончание ЮУГМУ в 2014 году. Интернатура по специальности «неонатология» 2014 -2015 гг.

Врач — неонатолог.
Окончание ЮУГМУ в 2014 году. Интернатура по специальности «неонатология» 2015 -2016 гг.

Старшая медицинская сестра высшей категории отделения новорожденных. Медицинский стаж по специальности — 27 лет.

Мне очень запомнился вид из окна – квинтэссенция этого места

В палате, где я лежала, окна выходили во внутренний дворик: это замкнутое пространство, полуразрушенный асфальт, а посередине – контейнеры с мусором. Знаете, как в метро: «Выхода нет», так там этот внутренний дворик: выхода нет, ты в западне, в ловушке.

Ты не выписываешься с ощущением: добро пожаловать в красивую жизнь. Ты просто убегаешь оттуда. Когда мы приехали домой, я впервые почувствовала себя в безопасности.

У меня был какой-то пунктик: чего бы мне ни стоило, я должна откормить малыша молоком хотя бы три месяца. Чтобы вернуть молоко, я каждые два часа массажировала грудь и сцеживалась. И днем и ночью. Я спала по часу. Недели через полторы молоко вернулось.

Но в наследство от лечения антибиотиками малыш заработал лактазную недостаточность – это когда у ребенка не хватает фермента, чтобы переваривать материнское молоко. Когда малыш подрос, фермента стало недостаточно. Он кричал от боли. Расстройство желудка было до кровяных ожогов кожи на попе. Сложно было подобрать нужное питание. Было очень тяжело.

Но малыш оказался обжорой, поэтому набирал вес быстро, и к 4 месяцам он догнал детей с точки зрения рефлексов, действий, навыков, которыми должен обладать ребенок к этому возрасту.

Первый месяц я не отвечала ни на одно сообщение. Об этой ситуации знали мои родители, свекры и две мои подружки

Всё. Я никому не отвечала, потому что не было сил собраться в принципе, не то что объяснять происходящее.

Я стала очень нервной. Ты не просто нервничаешь, ты в неадеквате. Я психовала, я могла расплакаться, я могла впасть в какое-то отчаяние, в истерику.

Я много раз анализировала эту ситуацию после. И думала, это «за что-то» или «для чего-то»? Поняла, что и за что-то, и для чего-то.

За что? На заре своей семейной жизни, когда только вышла замуж, у нас было все хорошо, работа, карьера, мы зарабатывали приличные деньги, ездили отдыхать, устраивали себе красивую жизнь. И в какой-то момент это превратилось в самоупоение, самолюбование.

Появилась какая-то смелость, что я крута, я все могу, мне ничего за это не будет. Я допускала мысли и даже слова: «надо жить для себя», «дети меня раздражают». Мне дали понять, что не все в моих руках, не все я могу контролировать, не все так, как я хочу, как планирую: с томиками Ахматовой и красивыми рюшами.

А для чего? Для того чтобы оценить то, что есть. И для того чтобы четко дифференцировать настоящее и вторичное. Когда мир рушится, рядом остается семья.

Сейчас сыну 2,3. Он не отличается от своих сверстников

К счастью, никаких проблем со здоровьем из-за раннего рождения нет. Он безукоризненно играет в футбол, отстаивает свои интересы, умеет добиваться того, что хочет.

Я хочу второго ребенка. Но мне дико страшно. Я не знаю, сколько еще должно пройти времени, чтобы это улеглось».

Эксперт: вось як да маці неданошаных ставяцца ў Еўропе і ў Амерыцы

Андрэй Вітушка

дзіцячы рэаніматолаг, кандыдат медцынскіх навук

– Па даных сучасных даследаванняў, да 10% мам маюць прыкметы пасляродавай дэпрэсіі, нават калі іх дзецям ужо споўнілася 9 месяцаў. Залішне казаць, што адразу пасля родаў гэты працэнт нашмат болей. І яшчэ ён вышэйшы ў мам дзяцей, якія знаходзяцца ў аддзяленні рэанімацыі нованароджаных. Напрыклад, у ЗША каля 50% такіх жанчын маюць сімптомы стрэсу і сур’ёзных дэпрэсіўных расстройстваў, пры тым што там мэтанакіравана даюць падтрымку жанчынам у такой сітуацыі.

У аддзяленні рэанімацыі нованароджаных універсітэцкай клінікі г. Грац (Аўстрыя), дзе я быў на стажыроўцы, штатны псіхолаг шпіталя два разы на тыдзень прысутнічае на лекарскіх абходах, каб зразумець, хто з маці знаходзіцца ў самым цяжкім стане, і вызначыць, каму з іх патрабуецца самая тэрміновая дапамога.

У дадатак у еўрапейскіх і амерыканскіх клініках ёсць шмат інфармацыі для такіх мам, а таксама кантакты груп падтрымкі, арганізацый бацькоў дзяцей, якія нарадзіліся неданошанымі ці маюць іншыя праблемы са здароўем. Акрамя гэтага, бацькі маюць штодня (а як правіла, і 24/7) доступ да свайго дзіцяці і актыўна задзейнічаны ў яго лячэнні, што, дарэчы, самым станоўчым чынам адбіваецца на выніках гэтага лячэння.

Што датычыцца Мінска, то ў нас ёсць аб’яднанне бацькоў неданошаных дзяцей «РАНО», якое спрабуе кампенсаваць інфармацыйныя прабелы і забяспечыць падтрымку. Але толькі іх намаганняў відавочна замала.

Это важно! У вас есть проблема – и вы не знаете, к кому с ней бежать? Напишите нам на [email protected], мы постараемся помочь.

Перепечатка материалов CityDog.by возможна только с письменного разрешения редакции. Подробности

Только в Московском регионе таких пациентов порядка 800 человек, сообщили «РГ» в Общественной палате. Все они обречены на длительное, иногда годами, пребывание в больничных стенах, буквально «привязанными» к аппаратуре, поддерживающей жизнь. При этом многих хронически больных можно перевести на пользование домашними, переносными аппаратами ИВЛ, что кардинально меняет качество их жизни.

По мнению главы комиссии по соцполитике и качеству жизни ОП Владимира Слепака, подойти к решению проблемы стоило бы не только с гуманитарных, но и с экономических позиций. «Обеспечение пациента, находящегося на домашней ИВЛ, стоит 4-5 тыс. рублей в сутки, а стоимость пребывания в стационаре, как правило, в отделении реанимации — 28 тыс. рублей. Таким образом, очевидно, что приобретение переносных приборов ИВЛ не только позволит вернуть больных детей в семью, в социум, но и сэкономит бюджетные средства». Общественная палата направила письмо премьеру Дмитрию Медведеву с просьбой ускорить решение этого вопроса.

Впрочем, дело не только в том, чтобы найти деньги на покупку переносных аппаратов ИВЛ, тем более, что благотворительные фонды такую помощь некоторым семьям уже оказывают. Для таких детей нужно выстроить полноценную систему оперативной медпомощи на дому.

«Чтобы оценить потребность в ИВЛ, сначала надо посчитать, сколько людей нуждаются в длительной респираторной поддержке. А потом уже понять, кто из них действительно хочет и может оказаться дома. Некоторые пациенты одиноки, у некоторых родственников нет сил на то, чтобы стать круглосуточной сиделкой, — сказала «РГ» глава фонда помощи хосписам «Вера» Анна Федермессер. — Задача — не накупить десятки аппаратов, а продумать путь пациента от момента, когда у него обнаружили заболевание, при котором нужна искусственная вентиляция легких, до того, как он окажется дома».

Сейчас по закону у родственников нет права оказания медпомощи, оно есть только у медработников. И если родные забрали ребенка или взрослого больного домой на ИВЛ, подписав отказ от помощи в реанимации, они оказываются вне закона. Поэтому необходимо продумать порядок оказания им помощи на дому, посещения реаниматолога, обеспечения расходными материалами. Например, фонд «Вера», опекающий порядка 200 таких пациентов, помимо приобретения самих приборов ИВЛ, сейчас покупает для их домашнего использования расходных материалов на 50-100 тысяч рублей в месяц. Еще один больной вопрос — это как избежать сложностей (в том числе и со стороны правоохранительных органов), когда такой пациент умирает дома.

«Мой вопрос к президенту по обеспечению помощи дома пациентам на ИВЛ касался не только денег, — говорит Анна Федермессер. — Важно как можно скорее разработать нормативные документы, чтобы обезопасить людей от произвола на местах. Нужно вносить изменения в закон 323, в порядки оказания паллиативной медицинской помощи и другие порядки помощи по нозологиям. Нужно вводить индивидуальный план ведения неизлечимо больного пациента, обязательный для исполнения».

В минздраве «РГ» сообщили, что в ближайшее время предстоит отобрать регионы, в которых медицинские службы наиболее готовы к таким переменам. «Минздравом России разработаны критерии отбора регионов для участия в пилотном проекте «ИВЛ в домашних условиях», — сообщили «РГ» в ведомстве. — В их число входит: потребность региона в проведении ИВЛ на дому, наличие выездной патронажной службы паллиативной медицинской помощи детям, а также наличие в такой службе врача анастезиолога-реаниматолога.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *