Православные притчи для детей

Наступает вечер, на город опускается темнота и детки укладываются в свои кроватки, чтобы заснуть сладким сном. Но перед тем, как насладиться приятными сновидениями, каждый ребенок любит послушать волшебные сказки, которые на всю жизнь остаются в сердце. Тогда почему бы не совместить приятное с полезным и не почитать ребенку на ночь полезные и поучительные притчи для детей.

Притча — это короткая история, в которой заключена мудрость наших предков. Зачастую притчи для детей являются поучительными рассказами на какую-либо нравственную тему. Раньше они использовались как один из способов воспитания детей, поскольку понятны каждому ребенку, легко запоминаются и максимально приближены к реальности. Тем самым притчи и отличаются от басен, которые весьма аллегоричны и не всегда понятны маленьким слушателям. Детские притчи рассказывают о дружбе, семье и семейных ценностях, о добре и зле, о Боге и многом другом.

Родителей никто не выбирает,

Сложилось так, как Бог определил,

Ведь всё про нас наш Вседержитель знает:

Когда и где, и кто кого родил.

Ведь чрева плод – для матери награда,

Какое счастье Бог ей подарил,

Какая это для неё отрада,

Живую душу Бог в неё вложил.
Отца и мать вы, дети, почитайте,

Чтоб на земле продлились ваши дни,

А вы, отцы, детей не раздражайте,

Вовек не унывали чтоб они.

Коль вы их, дети, чем-то огорчили,

Как Бога огорчили вы тогда?

По слову Бога вы не поступили,

Чтоб Божий мир царил в семье всегда.

Чтобы обиды не было в помине,

Не отлагай на завтра, на потом,

Мирись, пока сказать ты можешь «ныне»,

Покуда не стемнело за окном.

Ведь время нам не повернуть обратно,

И пройденный не изменить нам путь,

Не окажись на точке не возврата,

Когда назад уже не повернуть.

Когда простить не сможешь ты обиду,

Не сможешь сам прощенья попросить,

И выхода из этого не видно,

И не понять, как дальше с этим жить.

Тогда на ум приходит всё, что можно:

Когда ты не стерпел и не смолчал,

Обиды прошлые так мелки и ничтожны,

Кто что-то сделал иль не так сказал.

Ведь сколько провели ночей бессонных

Возле кроватки маленькой твоей

Родители в любви своей бездонной,

Не чувствуя усталости своей.

Они советом мудрым помогали,

На всё готовы были для тебя,

Делили твои радости, печали,

Самоотверженно притом забыв себя.

Ведь никого дороже нет на свете,

Что наша жизнь? – Как на мгновенье пар,

Как важно и родителям, и детям

Друг друга принимать, как Божий дар.

И Слово Божье мудро утверждает,

Что стариков венец – сыны сынов,

В которых страх Господень пребывает,

А дети – слава матерей, отцов.

Благословения на вас да будут вечно,

Отцы и матери, и дочери, сыны,

И бабушки, и дедушки, конечно,

Ведь как друг другу сильно вы нужны.

Библейские и православные притчи для детей

На протяжении многих веков Библия является самой известной книгой во всём мире. Это не только священные тексты для христиан, но и величайший памятник культурного наследия человечества. Библейские притчи встречаются на страницах Старого и Нового Заветов. Конечно, маленьким детям будет сложно понять весь сакральный смысл, который спрятан в библейских текстах, но с помощью родителей ребенок сможет разобраться в них. Самыми известными православными притчами для детей можно назвать притчи «О блудном сыне», «О мытаре и фарисее», которые рассказывают детям о милосердии и прощении, притча «О Добром самаритянине», которая учит малышей доброте и состраданию, и многие другие. Иисус Христос очень часто общался со своими последователями притчами, поскольку именно они помогают понять смысл всего сокровенного.

Короткие притчи для детей

Некоторые детки, особенно совсем маленькие, не любят длинных историй, им гораздо проще понимать короткие тексты, с простыми выводами. В этом случае можно короткие притчи для детей читать ребенку каждый вечер. И каждый раз его будет ждать поучительная и интересная история, которая останется в памяти.

Особенно рекомендуем притчи о дружбе для детей — например, притчу о гвоздях. Очень часто дети говорят что-то злое и плохое своим друзьям и родным. Эта притча поможет им понять, как важно ценить близких людей и не обижать их неосторожными словами.

Детские притчи о добре и зле, наверное, самые полезные для нашего подрастающего поколения. Ведь ребёнок не имеет жизненного опыта, поэтому ему сложно отличать плохое от хорошего, добро от зла, белое от чёрного. Нужно научить малыша таким базовым понятиям, а притчи о добре и зле для детей будут наиболее полезны. Рекомендуем почитать: «Добрый лисёнок», «Дедушка и смерть».

Всему могут научить притчи. Самые важные и полезные маленькие истории — притчи о семье и семейных ценностях, ведь ничего важнее в нашей жизни нет. Особенно полезно детям читать притчи о матери, о любви, о хорошем и плохом, о правде и лжи.

Учите и воспитывайте своего ребёнка с раннего детства, тогда в будущем он вырастет хорошим и добрым человеком, отзывчивым к чужому страданию, милосердным и честным. Только так наш мир станет добрее и чище!

Притчи совы Анфисы. Притчи для детей — это короткие и понятные рассказы, в которых содержится мудрость

«Как сороку воровать отучали»

На опушке леса, за тем самым дубом, что верхушкой в небо упирается, в расщелине скалы живет сова Анфиса.Звери то и дело за советом к ней ходят, поскольку мудрее Анфисы, наверное, никого на свете нет!

— Эй, сорока, что это в клюве у тебя блестит? – Спрашивает как-то сова свою соседку.

— Кы-кыш, кы-кы, кы-кы, — пробормотала сорока.

Потом села на ветку и аккуратно положила рядом с собой крохотное колечко:

— Я говорю, стащила у зайчихи побрякушку.

Смотрит Анфиса, а соседка так и сияет от удовольствия.

— Когда же ты воровать перестанешь, бессовестная? – грозно ухнула она.

Но, сороки уже и след простыл. Полетела свое сокровище прятать… Думала-думала Анфиса, как злодейку проучить, а потом решила к медведю обратиться.

— Слушай, Прокоп Прокопович, дело у меня к тебе. Забери-ка ты у сороки сундук с ворованным «богатством». Я давно уж приметила, на какой поляне она его прячет. Только самой мне его ни в жизнь не поднять – сорока за эти годы его под завязку наполнила!

— А, что мне с ним делать? – почесал затылок косолапый.

— Ничего, — усмехнулась Анфиса, — пусть пока в твоей берлоге постоит…

Не прошло и часа, как сорока весь лес всполошила.

— Караул! Обокрали! Злодеи! – громко кричала она, кружа над поляной.

Тут ей Анфиса и говорит:

— Видишь, соседушка, как неприятно обворованной быть?

Прикрыла сорока стыдливо глаза крылом, и молчит. А сова поучает:

— Не делай больше другим того, чего себе не желаешь.

С тех пор сорока чужого не берет. Звери же, радуясь найденным вещам, закатили в берлоге у Прокопа Прокоповича такой пир, что косолапый до сих пор их выгнать не может…

«Страшное наказание»

Пришла однажды к сове Анфисе ежиха, и стала на сыночка любимого жаловаться:

— Мой озорник постоянно норовит один в глубь леса убежать! А, ты знаешь, Анфиса, как это опасно! Я ему уж тысячу раз говорила, чтобы без нас с отцом из гнезда ни шагу. Да все без толку…

— Так придумай для него какое-нибудь наказание, — посоветовала сова.

Но, ежиха грустно вздохнула:

— Не могу. Он мне еще на той неделе заявил: «Раз ты меня ругаешь и наказываешь постоянно, значит, не любишь!»

Анфиса чуть с ветки не упала от такой глупости. Потом ухнула деловито несколько раз, и сказала:

— Иди домой, ежиха, и скажи своему сыночку, что все ему теперь можно, и наказывать ты его ни за что не станешь. А, как вечер наступит, я к вам в гости прилечу…

Так они и сделали. Только первые звезды зажглись на небе, сова расправила крылья и поспешила на другой конец леса. Подлетела к знакомому кусту, под которым семья ежей жила, а там та-а-акое! Ежонок от счастья колючки распушил, и прыгает счастливый вокруг гнезда. Ежиха голосит, обливаясь горючими слезами. И только папа-еж, как всегда невозмутимо, читает газету. Уж он-то знает – если сова за дело взялась, значит, все хорошо будет.

— Что это вы тут расшумелись? – Ухнула Анфиса, подойдя к ежонку.

— Мне мама теперь все разрешает! – радостно воскликнул тот, — И больше ни за что наказывать не станет! Эх, пойду я сейчас лес покорять! Все-все закоулки обойду, под каждый куст залезу! Ведь, вокруг столько всего интересного… И, не нужны мне взрослые, я теперь сам себе начальник!

Сова склонила голову на бок и задумчиво протянула:

— Ужас ужасный, кошмар кошмарный… Хуже наказания на всем белом свете не найти…

Ты что это, сова, — удивился ежонок, — не поняла что ли? Мне теперь, наоборот, все можно!

Анфиса сощурила свои огромные глазищи, и говорит:

— Экий ты глупый! Это же и есть самое страшное наказание – когда родители тебя воспитывать перестают! Слыхал, что с зайцем стало, которого мама за вранье не наказывала? Так заврался ушастый, что весь лес над ним смеется, стыдно нос из норы показать.

Призадумался ежонок, а сова продолжает:

— А, про медведя нашего слыхал? У Прокопа Прокоповича вся семья в городе живет. И родители, и братья в цирке работают – настоящие звезды! Одного его туда не приняли. Знаешь, как ему обидно? И, все лишь потому, что он с детства тренироваться не любил. Даже от зарядки отлынивал. Медведица его жалела и на все глаза закрывала. А теперь мечтает наш косолапый о цирке, да только никто его туда не берет – слишком неуклюжий.

Тут и папа-еж решил в разговор вмешаться:

— Это ладно! А вот, что с енотом случилось…

Взрослые многозначительно переглянулись. Ежонок, которому было даже страшно представить, что же произошло с бедным енотом, жалобно попросил:

— Не надо мне такого страшного наказания! Пусть уж лучше как раньше будет…

Сова кивнула:

— Мудрое решение. И запомни, ежонок: кого родители любят, того и наказывают. Потому что от беды уберечь хотят!

Ежиха поцеловала в нос присмиревшего сыночка, а сову усадила за стол. Стали они чаевничать, да о всяких пустяках болтать. Так им весело было, что ежонок вдруг подумал: «И, зачем я от родителей все время сбегал? Дома ведь так хорошо…»

«Про лису и белку»

В лесу все знали, что белка – настоящая мастерица. Хочешь –икебану из сухих цветов сделает, а хочешь – из шишек гирлянду сплетет. Но, однажды задумала она себе бусы из желудей смастерить. Да, такие они красивые получились – глаз не оторвать! Пошла белка перед всеми зверями хвастаться. Те дивятся, рукодельницу хвалят… Одна только лиса недовольна.

— Что это ты, рыжая, приуныла? – спрашивает у нее сова Анфиса.

— Да, белка все настроение испортила! – отвечает та, — Ходит тут, понимаешь, и хвастает! Надо скромнее быть! Вот, если бы у меня какая обновка появилась, я бы сидела в норке тихонько, да радовалась. А, по лесу ходить и задаваться – последнее дело…

Ничего Анфиса на это не сказала. Крыльями взмахнула и к ручью полетела. Там, за трухлявым пнем, жил ее друг – паук.

— Помоги, — говорит ему сова, — лисе накидку сплести.

Поворчал паук для порядка, и согласился:

— Через три дня приходи, будет готова. Я паутиной могу хоть весь лес оплести, для меня какая-то накидка – пустяк!

И, правда, через три дня он Анфисе такую дивную шаль показал, что у той от восторга дух захватило! Отдала сова лисе подарок, а та счастью своему поверить не может:

— Это мне, что ли? Да, я же теперь краше всех в лесу буду!

Не успела Анфиса клюв открыть, как рыжая плутовка шаль на плечи набросила, из норы выскочила, и бросилась всем в округе хвастать:

— А, у меня, звери дорогие, накидка есть, какой ни в одном лесу не найти! Белка теперь со своими бусами мне и в подметки не годится!

Так до поздней ночи лиса по друзьям-знакомым ходила, пока не охрипла. Подошла к ней тогда сова и спрашивает:

— Рыжая, не ты ли недавно поучала: «Надо скромнее быть! Вот, если бы у меня какая обновка появилась, я бы сидела в норке тихонько, да радовалась. А, по лесу ходить и задаваться – последнее дело»?

Моргнула лиса раз, моргнула другой, а что ответить не знает:

— Что же это, Анфисушка?! Как же это я так?!

Сова крыло вверх подняла, и ухнула:

— Это, рыжая, известная мудрость: если кого осудишь – скоро сам такой же поступок совершишь!

Поджала лиса хвост, и шепчет:

— Все поняла я, Анфисушка…

Наверное, и правда, поняла. Потому что, больше никто не слышал, что бы лиса кого-то осуждала. А, паук с тех пор известным модельером стал.

«Как светлячок бобром хотел стать»

Заметила как-то Сова Анфиса, что светлячок повадился к реке по вечерам летать. Решила она за ним проследить. День наблюдает, другой… А, светлячок ничего особенного и не делает: сядет под деревцем, да работой бобра любуется. «Странно все это» — подумала Анфиса, но к светлячку решила с расспросами не приставать. Однако скоро в лесу начался настоящий переполох.

— Анфиса, что же это на свете твориться?! – негодовала божья коровка, — На той неделе светлячок раздобыл где-то краски, и нарисовал у себя на спине такие же пятнышки, как у меня! А, мне такой родственничек не нужен!

— Подумаешь, новость, — перебила божью коровку лесная пчела, — Вот у меня беда, так беда! Этот ваш светлячок попросился к нам в улей. Да только делать он ничего не умеет, и вреда от него больше, чем пользы!

Только и успела Анфиса их выслушать, как прибегает лиса:

— Сова, образумь ты этого светлячка глупого! Он от бобра требует, чтобы тот его в подмастерья к себе взял. А, бобер злится – ему помощники не нужны. Не ровен час, подерутся…

Прилетела Анфиса к реке, глядит, а светлячок горючими слезами обливается:

— Ну, что я за бестолковое существо! Никакой пользы от меня нет! Вот, если бы я был божьей коровкой… Они красивые! Или, например, пчелой… Они вкусный мед умеют делать!

— А, теперь, что? Бобром решил стать? – засмеялась сова.

— Ага, — всхлипнул светлячок, — видала, как он плотничает ловко?! Только, он меня ничему учить не хочет. Говорит, я не одно бревно поднять не смогу – слишком маленький.

Выслушала его сова, и говорит:

— Прилетай-ка на мою поляну как стемнеет, я тебе кое-что интересное покажу.

Дождался светлячок сумерек, и отправился в путь. Прилетел, а сова его уже дожидается.

— Смотри, — говорит ему, — кто это там в кустах притаился?

Присмотрелся светлячок – и, правда, за деревом бельчонок сухой листвой шуршит, да от страха весь трясется.

— Ты чего тут сидишь? – удивился светлячок.

— Так темно, — шепчет бельчонок, — вот я и заблудился.

Включил тогда светлячок свой фонарик, и скомандовал:

— Иди за мной, я тебе тропинку освящать буду!

Пока он бельчонка провожал, еще и лисенка повстречал. Того тоже домой вести пришлось. А, как вернулся к Анфисе, та ему и говорит:

— Ну, что? Понял ты теперь, что у каждого свое предназначение? Пока ты обижался на то, что светлячком родился, вокруг столько зверей в твоей помощи нуждались!

Так светлячок стал по ночам лес патрулировать. А, когда никто не терялся, он летел к бобру и сетовал:

— Если б не моя работа, я бы тебе помог плотину строить. Эх, мы бы с тобой такую стройку развернули! Но, некогда мне, друг, некогда… Ты уж как-нибудь сам управляйся!

«Злостный вредитель»

Завелся в лесу какой-то особо злостный вредитель. Ринулись все к сове Анфисе за советом. Помоги, мол, нам этого безобразника поймать!

— Он мне всю морковку с огорода повыдергивал, — хнычет заяц, — А, ее рано срывать! Не выросла, ведь, еще…

Тут волк как рыкнет:

— Да погоди ты, ушастый, со своей морковкой! У меня дело серьезней будет. Собирал я давеча ягоды для белки. Полкорзины набрал, прилег на пригорке отдохнуть, да, видно, задремал. Просыпаюсь – а, моя корзинка доверху наполнена! Вот, думаю, чудеса! Понес я белке угощение, а она как заверещит: «Серый, ты меня отравить собрался что ли?! «Волчьи» ягоды принес! Они же ядовитые!»

Звери хихикают, а волк затылок чешет:

— Оконфузился я, сова. Белка теперь со мной разговаривать не хочет. Помоги найти того, кто в корзину эти ягоды подбросил! Уж я его уму-разуму научу…

Вдруг на середину поляны вышла кукушка и обиженно произнесла:

— Меня-то этот злостный вредитель и вовсе на пенсию отправить собрался! Просыпаюсь я вчера, а на соседнем дереве часы висят! Да, не простые, а с кукушкой!

Тут даже бобер от волнения за сердце схватился, а рассказчица, перейдя на заговорщицкий шепот, продолжила:

— Так она теперь вместо меня и кукует, усталости не зная! А, мне что прикажете делать? Выходит, никому я в лесу больше не нужна?!

Анфиса обвела всех зверей пристальным взглядом, и ухнула:

— Не волнуйтесь, к вечеру найду я вашего вредителя.

И, как только все разбрелись по своим делам, полетела сова прямиком к медведю. Пока косолапый чай по чашкам разливал, Анфиса ему и говорит:

— Что это ты, Прокоп Прокопович, в злодеи подался? Зайцу морковку выращивать мешаешь, волку ягоды подсунул ядовитые. Старую кукушку и вовсе на пенсию отправить решил…

Медведь так и замер:

— Как ты догадалась, что это я?

Сова только крылом махнула:

— Что тут гадать? Тебя одного на нашем собрании не было. Так, зачем ты всем гадости делаешь?

Косолапый по столу как стукнул, даже самовар подпрыгнул:

— Придумывают они все! Я же для них старался… Зайца мне просто жалко стало, вот и решил помочь ему урожай собрать. Откуда мне было знать, что морковка еще не выросла? А, «волчьи» ягоды я специально искал. Думал, раз они волчьи, значит волки их любить должны… Так что, пока серый спал, я с корзиной весь лес обошел.

Анфиса вдруг заволновалась:

— А, часы ты зачем на дерево повесил? Где ты их, вообще, взял?

— Так это… Позаимствовал у деревенского доктора, — смутился медведь, — Они у него в спальне на стене висели. Ты пойми, Анфиса, я хотел, чтобы кукушка отдохнуть могла. А то она все «ку-ку» да «ку-ку»! Кто же знал, что куковать ей в радость?!

Выпила сова свой чай и посоветовала:

— Ты, Прокоп Прокопович, думай всегда. Даже, если помочь кому-то собираешься. Ведь без рассуждения добродетели не бывает!

Звери медведя, конечно, простили. А вот часы заставили вернуть. Косолапый, помня совет Анфисы, старался идти по деревне на цыпочках — чтобы его никто не заметил. А, то в прошлый раз и доктора, и его жену пришлось валерьянкой отпаивать. Пугливые какие-то попались…

«Медаль для дятла»

Погожим весенним деньком к сове Анфисе прилетел дятел. Он так и светился от радости:

— Выдай-ка мне, подруга, медаль!

— За какие заслуги? – невозмутимо уточнила сова.

Дятел достал из-за спины какой-то огромный свиток, исписанный сверху донизу, и деловито произнес:

— За добрые дела! Погляди, какой я список составил.

Анфиса надела очки, и стала читать:

— Можно испечь пирог с черникой, и угостить друзей. Можно проснуться пораньше, и помочь пчелам собирать нектар. Можно отправиться на реку, найти грустную лягушку, и развеселить ее.

Потом сова запнулась, и неуверенно произнесла:

— Можно перевести старушку через дорогу…Слушай, но у нас же в лесу нет никаких дорог! Да, и старушек тоже нет!

Тут дятел принялся объяснять, что про старушку он в книге прочитал. Впрочем, это даже не важно – водятся они в лесу или нет. Главное – придумать, как делать добро. За это он, собственно и рассчитывал получить медаль.

— Ладно, — согласилась сова, — Спросим у зверей, что они думают по этому поводу.

Дятел был доволен. Он был уверен, что больше него о добрых делах никто знать не может. Ведь, он свой список всю жизнь составлял. Сова же тем временем полетела к лисе.

— Слушай, рыжая, — говорит она ей, — а, что это у тебя сараюшка покосился?

— Старый стал, вот и покосился, — вздохнула лиса.

— Так ты дятла позови. Пусть починит! – посоветовала Анфиса.

Потом она проведала зайца, белку и свою закадычную подругу-ежиху. Всем сова советовала обратиться за помощью к дятлу. А, через три дня собрала Анфиса на поляне собрание.

— На повестке дня, — торжественно ухнула она, — вопрос о награждении дятла медалью за добрые дела!

Тут звери как закричали:

— Еще чего! У него же зимой снега не допросишься!

— Он мне сарай чинить не захотел, — возмущалась лиса.

— И нам с белкой не помог, — подтвердил заяц.

— А, со мной даже разговаривать не стал, — с обидой, призналась ежиха.

Растерялся дятел, стал оправдываться:

— Но, у меня же список… Я же про все-все-все добрые дела на свете знаю… Я их даже наизусть выучил!

Сова ему и объясняет:

— Мало просто о чем-то хорошем знать. Нужно это непременно совершать!

Погоревал дятел, что медаль ему не выдали. А, потом подумал: «Правильно сова сказала. Надо другим помогать». И, отправился он на подвиги – решил ровнехонько по списку все делать. Зря он его, что ли, составлял? Правда, бабушки в лесу не водятся. Но, если хоть одна попадется, он ее непременно через что-нибудь переведет!

Грозы не будет
Грозы не будет! Там, на небосводе,
На фоне темно-серых облаков,
Надежды ласточка ликующим полетом
Перечеркнула замыслы «богов».
Грозы не будет – значит, будет солнце!
Я вновь увижу небо голубым.
К Тебе, Отец, Твой блудный сын вернется
И молча припадет к стопам Твоим святым!
И Ты – за зло – мне милостью заплатишь, —
Вновь заповедь любви мне явишь наяву:
рукой дрожащей с нежностью погладишь
Мою поникшую, отцветшую главу.
И через рану на Твоей ладони
Мой разум обагрит Твоя, Спаситель, кровь, —
И, совестью своей к распятью пригвожденный,
Я оценю Твою бесценную любовь!
Я вспомню, как меня земные боги
Заставили покинуть Отчий дом,
Как я, обезумев, кричал Тебе с порога:
«Мне надоело быть Твоим врагом!»
Как ты взглянул Своим небесным взором
В мои, горящие пороками, глаза
И тихо произнес: «Твоя да будет воля!»
…И по щеке скатилася слеза.
Как с той поры царь тленного богатства
Мне отчество свое любезно предложил:
«Я дам тебе престол и пол земного царства,
А ты – мне только душу одолжи!»
Как, с позабыв о святости и чести,
Во имя плоти мерзостной своей,
Я в мир ушел от Родины Небесной
В порочный край мучительных страстей?
Растратив душу, молодость, здоровье,
Я проклинал злосчастный выбор свой,
И вырастали пред потухшим взором
Глаза Отца с застывшею слезой.
И мысли о сердечном раскаянье
Тревожили мне душу без конца,
И все быстрей росло во мне желанье
Вернуться в дом небесного Отца.
Но отчим мой, мне чашу предлагая,
Шептал, как змей: «Не торопись, сынок, —
Ещё полшага до земного рая,
Еще один-единственный глоток!»
И, одурманенный его лукавым зельем,
Себя совсем не помня, сам не свой,
Я добровольно шел к открытой пасти змея,
Как вол идет на собственный убой.
И лишь когда поблекли в сердце страсти,
Из глубины души раздался стон:
«Я жизнь растратил, — ну, а где же счастье,
Где твой хваленный царственный престол?!»
И князь греха с улыбкою спокойной
Меня к корыту смрадному подвел…
И в мутной жиже дьявольского пойла
Я вдруг увидел, до чего дошел!
И там, средь торжества животного престола,
Средь визга злобного прожорливых свиней,
Я вдруг услышал тихий Божий голос:
«Я жду тебя, сынок, — вернись скорей!»
— «Не верь, мой верный раб, святым реченьям, —
Ты обречен на смерть твоим Отцом.
Тебе Он приготовил вечные мученья, —
Сгустились тучи – скоро грянет гром!»
Но больше не внимал я голосу маммоны,
А горестно рыдал: «Прости, Отец, молю! –
Я милости Твоей, Спаситель, не достоин,
Но дай мне умереть в родном краю!
За мерзости мои, грехи и преступленья
Из рук Твоих я смерть принять готов!..»
И вдруг, — о чудо! – грянуло прощенье
На фоне темно- серых облаков.
Николай Шалатовский
Наука, техника, прогресс
Наука, техника, прогресс.
Двадцатый век, московский вечер.
И вдруг, слова – «Голгофа!», «Вечность!»,
«Христос страдал!», «Христос воскрес!»…
Слова звучат две тыщи лет,
Звучат и старости не знают,
Ни на минуту не смолкают, —
Они бессмертны, спора нет. –
Их не убить! Напрасен труд!
Пред Богом немощны науки.
Нет! Человеческие руки
Слова Господни не сотрут!
Двадцатый век – не первый век!
Границы разума раздвинув,
Наука может горы сдвинуть
И изменив теченье рек,
Она способна обновить,
Создать, построить и умножить, —
Но никогда она не сможет
Христа и душу – изменить!
Христос такой же как и был! –
Года Его не изменили
И не покрыли слоем пыли, —
Он ярче тысячи светил!
Двадцатый век… Нагроможденье –
Домов, мостов, машин, огней –
Христа не скрыло; лишь сильней
Звучат слова – слова спасенья!
Но этот век, как яркий свет,
Холодным блеском ослепляет –
Слепые души погибают
В век достижений, в век ракет. –
Они сейчас еще поют,
Пьют, веселятся и гуляют,
С насмешкой Бога отвергают,
Но – что посеют, то пожнут –
Ведь время близко: скоро Суд!..
Тогда им будет не до пенья,
Наука им не даст спасенья,
Ракеты души не спасут…
Душа страдает – ждет ответ
На свой вопрос: «Кто даст спасенье?
Кто даст мне счастье? Исцеленье?
Кто даст мне жизнь? Кто даст мне свет?..
Прогресс ответа не дает,
Душе – в рубашке из нейлона –
Не стало легче: те же стоны
Она сегодня издает,
Бессильны люди дать ответ:
Слепой – слепому не поможет!
Кто гибнет, тот спасать не может, —
Им тьма доступнее чем свет.
Они не знают, что творят,
И если души погибают, —
С оркестром в ад их провожают
И думают, что этим чтят…
Ответ никто не в силах дать, —
Но сквозь века и поколенья
Звучат слова – слова спасенья:
«Бог силен гибнущих спасать!»
…Душа! Сорви повязку с глаз,
Страдать и мучиться не надо, —
Христос стоит с тобою рядом
И говорит тебе сейчас:
«Приди ко Мне, со Мною будь!
Я – твой Покой и Исцеленье!
Я – Свет,
Я – Счастье,
Я – Спасенье!
Я – Жизнь,
Я – Истина,
Я – Путь!!!»
Николай Шалатовский
Зачем ты спишь?
Зачем ты спишь? – Ты не для сна спасен,
Не для того, чтоб спать в своей личине
И беззаботно наслаждаться сном,
Забыв о людях, гибнущих в пучине.
Зачем ты спишь, запамятав о том,
Что сам во мраке погибал недавно?
Пойми, ты не для сна спасен Христом,
Пойми, не сном, а кровью – ты оправдан!
Зачем ты спишь? – Быть может ты устал, —
Под тяжестью креста в дороге утомился?
Не легче путь и крест был у Христа:
В крови, в поту не спал Он, а молился.
Зачем ты спишь? – укрылся с головой, —
Под одеялом враг тебе не страшен…
А дьявол – руки потирает над тобой
И слугам говорит: «Укройте!.. – Наш он!..»
Зачем ты спишь?.. Звучит ответ сквозь сон:
«Во сне – спасать разумней и мудрее…»
Безумец, замолчи, ты сам-то не спасен!
Открой глаза, проснись, проснись скорее!
…Проснись, мой брат! Сестра, не надо спать!
Молитесь, братья! Сестры, тверже верьте!
Чтоб не во сне Пришествие встречать,
А наяву – с горящим, чистым сердцем!
Николай Шалатовский
На Распутье
Много лет прошло с того момента,
Когда камень вырос на пути моем…
Жизнь моя – не сказка, не легенда,
Д и не был я богатырем,
Только встретился мне на распутье Камень –
Камень, именуемый Христом.
И на этой вековой громаде
Бог заблудшим людям указал
Истину и Путь. На этом Камне
Он спасенье мира основал.
Я смотрел на этот чудный Камень
И дрожащим голосом читал:
1
«Если свой взор от Меня отвернешь,
Вечность отвергнешь – возьмешь мгновенье,
Духу бессмертному крикнешь – «ложь!»,
«Правда!» – скажешь кумирам тленным,
Руки протянешь к чаше страстей,
Встанешь пред князем земным на колени,
Скажешь: «Я твой до скончанья дней, —
Только глоток греха налей мне!
Только из сладостной чаши дай
Выпить хотя бы одно желанье!..» –
Знай, ты услышишь: «Пей до дна!
Выпьешь – получишь мое признанье!
Нет бескорыстней, добрей меня, —
Все тебе дам, о чем мечтаешь!»
…Если ты этой дорогой пойдешь,
Сыну погибели душу вверяя,
Много утех для плоти найдешь,
Славы достигнешь, великим станешь,
Может, и мир весь приобретешь,
Только… душу свою потеряешь!»
2
«Если разумом примешь ты
Весть благую на всякий случай,
В ризы нравственной красоты
Облечешь свою ветхую душу, —
Знай, устами по небесам
Будешь ты расхаживать смело
И великие чудеса
Божьим именем будешь делать,
И тебя высоко вознесут
Те, кто видят не душу, а лица…
Только время придет – и Суд
В пропасть бросит тебя с Олимпа.
И, услышав божественный Глас,
Ты и тебе подобные,
Слезы выдавив в первый раз,
Обратитесь к Христу со стонами:
«Господи, сжалься, помилуй нас!»
Но как гром прозвучат слова Его:
«Отойдите, не знаю вас,
Делающие беззаконие!»
3
«Если с верой живой пойдешь
По следам, оставленным Мною;
Ради Господа назовешь
Блага мира сего тщетою, —
Знай, цветы на тропе не растут,
Не рассчитывай на успех ты.
Эта тропка – Мой крестный путь,
Путь, где терны людских насмешек.
И когда со слезами в глазах
Им укажешь Мою дорогу,
Скажешь: «Братья, очнитесь от сна!
Дружба с миром – вражда против Бога»,
То увидишь в их взглядах злобу.
«Он – разбойник!» — воскликнут братья,
И недавний их поцелуй
Обратится гвоздями распятья.
И услышишь ты за спиной
Злобный скрежет беленного гроба:
«Да не слушайте вы его, —
Этот брат не в себе немного!»
Крестный путь Мой – твоя судьба,
И на нем ты цветов не встретишь.
Но – мужайся! Моя тропа –
Это мост через пропасть в вечность.
И от смерти – в конце пути –
Воскресит тебя голос дивный:
«Встань, мой верный слуга, и войди
В радость вечную Господина!»
Для чего все эти рассужденья?
Почему бы мне не быть как все
И, отдавшись теплому теченью,
В Ладикийской не уснуть ладье?
Но когда, глаза зажав руками,
Я хочу забыться сладким сном,
Вдруг из мрака вырастает Камень –
Камень, именуемый Христом!
Николай Шалатовский
На вершине горы Елеонской
<>На вершине горы Елеонской стоял Тот, Кого небеса прославляли, Кто любил и прощал, исцелял, воскрешал И Кого, как злодея, распяли. Словно свет от Него исходила печаль, И слеза на реснице дрожала… Дерзкий крик человека в долине звучал, И безумное эхо кричало: «На Голгофу Его – Крестной смертью казни, Назорея Христа – на расправу! Пусть разбойник живет, пусть живет, отпусти… Нам Варраву, Пилат, Варавву!» — Дай мне счастье найти только в жизни земной, Дай богатства и славы без меры! Камни в хлеб обрати, преклонись предо мной, — И тогда я в Тебя поверю! …Он смотрел на сверкающий город и храм, Море скорби глаза выражали, Слезы тихо текли по бескровным щекам, А дрожащие губы шептали: «О, Отец мой, прости неразумных детей! – Я люблю их, люблю их очень. Невиновны они, заблудились в ночи… Не вмени им греха, Мой Отче!» — Как родное дитя, Я тебя возлюбил, Сделал садом цветущим землю, Я страдал за тебя, Жизнь тебе подарил, Ну, а ты говоришь – «не верю!»?!.
Николай Шалатовский
Последнее Время
Последнее время, последнее время…
Фальшивость улыбок, коварство сердец,
Злоречье, надменность, безбожье, растленье, —
Все это знаменье, что скоро конец!
Последнее время, последнее время…
Стремительный бег на мгновенье прерви,
Сорви с человека маммоново стремя,
У края погибели останови!
Последнее время, последнее время…
Сердца каменистые изборозди,
Взрасти на их почве Господнее семя,
Потерянный рай помоги обрести!
Последнее время, последнее время…
К Небесной Отчизне людей поверни,
К Источнику жизни направь их стремленье
И Образ, утраченный ими, верни!
Николай Шалатовский
Самарянин
Я на дороге жизненной лежал,
От пят до головы израненный грехами.
Душой, истерзанной пороками, стонал,
И кровь сочилась из смертельной раны…
А мимо шли учителя земли –
Возвышенные миром идеалы.
Им было все равно, что я лежал в пыли,
Что бедная душа навеки погибала.
И лишь один, «мудрейший» среди них,
Мне приговор прочел с улыбкою злорадной:
«Тебя за преступления твои
Побить камнями, беззаконник, надо!»
Никто помочь не мог мне и ничто.
И вдруг, увидел я с собою рядом
Того, Чье имя ставил ни во что,
Того, над Кем смеялся я когда-то.
А Он, мне прошлого нисколько не вменя,
Рукой Небесной прикоснулся к сердцу. –
Я застонал: «Исус, прости меня…
Разбойника помилуй перед смертью!»
И кровь с Его ладони потекла –
И в тот же миг исчезли раны с тела.
Он заглянул в мои счастливые глаза,
Поднял меня и ласково сказал:
«Иди – и впредь греха не делай!»
Николай Шалатовский
Пожелание
На солнечной тропе
Грибы находят чаще,
Чем в беспросветной тьме
Лесной, дремучей чащи.
Мой юный друг,
Друзей ты встретишь чаще
На солнечной тропе,
А не в дремучей чаще.
Николай Шалатовский
Оглянись
Бесцельная, мертвая жизнь.
Пред взором – кровавые пятна…
А за спиною – распятье
И голос Христа – «Оглянись!»
И сердце к Голгофе просится:
«Не медли, спасенье – там.
Давай, поскорее бросимся
К Его пригвожденным стопам!
Мы в тленном не успокоимся
И вечности не найдем.
Пойдем же, в крови омоемся –
И новую жизнь начнем!»
Но что-то сковало тело…
О, этот ужасный гнет!
Как трудно бывает сделать
К святому простой поворот!
«Тебе ли душой растленной
Покоя искать у креста?
Не трать понапрасну время –
Гляди: пред тобою – мечта!»
И, святость забыв, чистоту,
Я, крылья сложив, как коршун,
Вниз камнем – и хваткой мертвой
Впиваюсь добыче в горло –
Настиг, наконец, мечту!
Но тут же – о, злые чары! –
Я в ужасе замечаю,
Что судорожно сжимаю
Прозрачную пустоту…
Опять – омертвелый взгляд,
Все те же кровавые пятна…
И снова сияньем распятье
Пронизывает меня!
«А может, простит, поверит?
А может быть, сердцу – поверить?
А может, решиться все же
Мне пасть пред Тобой, Господь?!»
…»Опомнись, – звучит насмешка, —
Голгофа тебя не утешит,
Ведь ты – обреченный грешник!
Оставь же о святости мысль –
И к счастью земному стремись,
Хватая за горло жизнь!»
…А за спиною – распятье
И голос Христа – «Оглянись!»
Николай Шалатовский
Молчание
В кровавой мгле заката
Созвездье Крест зажглось…
Стоял перед Пилатом
Поруганный Христос.
«Лишь слово в оправданье –
И снова будешь жить!»
…Но можно лишь молчаньем
Голгофу заслужить.
«Скажи, что все – неправда,
Скажи, что Ты – Святой, —
И будешь Ты оправдан
Пилатом пред толпой.
Христос, промолви слово
Кровавым палачам!»
…А Он — в венце терновом –
Молчал… молчал… молчал…
«Молчанье – знак согласья!
Молчанье – это крест!
С неправдой соучастье –
Для Сына Божья – грех!»
…А Он, покрытый кровью,
В безмолвии застыл –
«Ах, только б до Голгофы
Дойти хватило сил!»
— Безбожник Он и грешник!
Распни Его, распни!
…Удары – и насмешки,
Насмешки – и плевки.
Сияет Лик прощеньем,
Бессмертие – в очах –
«До славы Воскресенья –
Молчать… молчать… молчать!…»
Николай Шалатовский
Не Верь
Мне кто-то сказал: «Не верь,
Все выдумки, ерунда!»
И с пеной злобы у рта
Он мне показал на дверь.
«Не верь» – это значит так:
Продай свой огонь души
И пей, веселись, пляши
На вырученный пятак!
«Не верь» это – вечный свет
С пути своего убрать
И жизненной целью считать
Бесцельную мрачную смерть.
«Не верь» – это звездный путь
На тропку греха сменять;
Как вымытая свинья,
В земную лужу нырнуть.
«Не верь!» – говорят нам те,
Кто телу свой дух продал,
Рабом добровольно стал
Греховных своих страстей.
«Не верь» – не трудно сказать
Тому, чья душа пуста,
Кто с легкой руки – Христа
Готов и сейчас распять.
Идет рыкающий зверь
С прогнившей, черной душой,
Безбожной брызжет слюной,
«Не верь… загрызу, не верь!»
Но силы нет на земле,
Способной веру убить, —
Она будет вечно жить
И солнцем сиять во мгле!
Николай Шалатовский
Диалог
— Что тебе надо, душа моя,
Чтобы ты нежную песню запела,
Чтобы, небесною волей дыша,
Стала для слабых сердец колыбелью?
— Ненужный сними с меня гнет, —
Мне нужен свободный полет
В родном голубом океане!
Мне там не страшны ураганы
И холод, и голод, и град, —
Создателя Вышнего Град
Превыше страданий и слез;
Мне нужен Спаситель – Христос!
— Сколько тебе приносил я цветов,
Царской одеждой тебя одевал я,
Сколько тебе я построил дворцов, —
Но – вместо песни – ты тихо стонала?!.
— Послушай несчастную душу:
Мне блеска и славы не нужно,
Прекрасных не нужно мне роз. –
Для жизни, для счастья, для песни мне нужен,
Мне нужен Спаситель – Христос!
Ты вспомни тот сладостный миг,
Когда ты в слезах покаянья
К ногам Иисуса приник,
Когда неземное сиянье
Холодную душу твою
Дыханьем своим согрело, —
И ты ничего не желал…
Тогда, ничего не имея,
Ты всем на земле обладал,
И светлой, небесной песней
Христос в твоем сердце звучал!
Когда среди хаоса века,
Среди фейерверка зла
Небесного, Божьего света,
Возжаждет душа твоя, —
Дай искорке той не померкнуть,
Грехом нагрузить не спеши,
Крик плоти своей отвергни
И внемли страданью души:
Ненужный сними с нее гнет –
Ей нужен свободный полет
В родном голубом океане.
Ей там не страшны ураганы
И холод, и голод, и град, —
Создателя Вышнего Град
Превыше страданий и слез;
Для жизни, для счастья, для песни ей нужен,
Ей нужен Спаситель – Христос!
Николай Шалатовский
Две Дороги
Предо мною лежат две дороги…
Я в раздумье какой мне идти?
Той, что легче? Но, странно, тревога
И сомненье бушует в груди.
Та дорога, что слева – широка
И под гору все время ведет.
Та, что справа – узка и высоко
В скалы узенькой змейкой ползет.
На обочине легкой дороги –
Сад тенистый, в саду – родники,
А на этой тропинке убогой –
Тьма, болото, канавы, кусты.
Путник шел по цветущей дороге
С гордым видом, шикарно одет.
— Эй, прохожий! Постой-ка немного, —
Я не знаю как быть, дай совет!
Вот идешь ты путем, где полегче.
Ты доволен, я вижу, ответь?
Может только, дорогой не вечно
Будешь радость и счастье иметь?
— Что мне счастье? Иду, наслаждаюсь:
Если зной – отдыхаю в тени;
Сытно ем, вдоволь пью, не нуждаюсь;
Словно праздник проходят все дни.
Что мне вечность? День прожил – и ладно!
Ты про вечность не верь – это ложь.
Жизнь моя, словно мед, – и мне сладко…
— Погоди, а куда ты идешь?
— Куда иду? – Мне это безразлично.
Зачем мне знать. Пока – мне хорошо.
Бери от жизни все – и будет все отлично.
Прощай мечтатель! Ну, а я пошел.
Счастливым быть в пути лишь не желаю,
Идти, не зная цели не хочу.
Пусть я – мечтатель, но я твердо знаю,
Что обязательно найду свою мечту.
И вдруг, я старца на тропе увидел.
Зачем идет тропой, чего он в ней нашел?
Он спотыкался, падал, но какой-то силой
Себя превозмогая, все же шел…
Он ближе подошел, остановился,
В лохмотьях, ссадинах – живого места нет,
Но взгляд его горел и, как костер, искрился,
Повсюду разнося какой-то чудный свет.
И этот свет стал проникать мне в душу, —
Он наполнял и наполнял меня…
И понял я, что в сердце мне так нужно
Иметь хотя бы искру дивного огня!
— О старец! Неужели ты – счастливый?
Что за огонь в душе твоей горит?
Кто одарил тебя несокрушимой силой?
И что за цель тобой руководит?
— Огнем Христос в душе моей светится!
Я призван освещать неверья тьму.
Кто любит Бога и к Нему стремится,
Наполнит сердце светом Он тому!
Я выбрал эту трудную дорогу –
И не жалею. Счастлив, что иду, —
Ведь с каждым днем я приближаюсь к Богу, —
И в этом вижу цель, свою мечту.
Да, очень часто я изнемогаю,
Но каждый раз Бог силы мне дает.
Чем больше я в пути своем страдаю,
Тем больше счастья в небе меня ждет!
Неверья путь, как мед, приятен людям,
Все пьют его, но с ядом этот мед.
Путь христианский, как лекарство, горек, труден,
Но ведь лекарство исцеленье, жизнь дает!
И он ушел. А я, склонив колени,
Сказал как мог: «Господь и Бог, прости!..
Даруй, Христос, мне радость возрожденья
И веру в счастье Твоего пути!..»
Предо мною лежат две дороги:
Выбор сделан – какой мне идти…
Боже, будь путеводной звездою
К вечной жизни, что ждет впереди!
Николай Шалатовский
Вечеря
Дверь открылась без стука,
Как будто от легкого ветра.
На пороге стоял –
Я узнал Его сразу! – Христос.
«Мир тебе!» – произнес, —
И наполнилась горница светом,
И растаяло сердце
В потоке нахлынувших слез.
Я к ногам Его пал,
И такой благодатной молитвой
Были слезы мои,
Растворившие слово «прости»!
А Спаситель стоял,
Озаренный смущенной улыбкой,
Словно Он согрешил,
Словно я Его должен простить.
«Не царем, а слугой
Я вошел в твою мрачную келью.
Мой карающий меч – не закон,
А моя благодать!
Ты увидишь сейчас
Мою первую заповедь в деле:
Я тебя научу,
Как из праха людей поднимать!»
И случилось такое,
Что мерой земной не измерить,
Что понять невозможно
Умом никаким никогда:
В плоть и в кровь обратилось
Привычное слово «вечеря»,
И жилище мое
Стало залом святого суда.
«Суд идет! – прозвучало. –
Сужу за грехи осужденья.
Приговор в исполненье
Сейчас приведу, посмотри!» –
И… склонил Царь и Бог
Предо мною смиренно колени,
И омыл Своей Кровью
Порочные ноги мои.
Все исчезло. А, может быть,
Это приснилось, —
Ничего не случилось?..
И дверь на замок заперта?!
Только сердце мое
Горячее для ближних забилось,
Милосердье залило
Палящее пламя суда.
Если в недрах души
Заклокочет вулкан осужденья,
То в кипящую серу
Других отправлять не спеши, —
Лучше с верой склони
Перед вышним Судьею колени
И за падшую душу –
Свою на алтарь положи!
За «Вечерю» мою вы меня,
Я молю, не судите!
Помолитесь с любовью
За слабую душу мою –
И откроется дверь,
И войдет в мое сердце Спаситель,
И о милости вашей
Я новую песню спою!

Пишите письма матерям

Поют гитар походных струны
в тайге, в горах, среди морей…
О, сколько вас сегодня, юных,
живет вдали от матерей!

Вы вечно, юные, в дороге –
то там объявитесь, то тут…
А ваши матери в тревоге
вестей от вас все ждут и ждут.

Они считают дни, недели,
слова роняя невпопад…
Коль рано матери седеют –
не только возраст виноват.

И потому, служа солдатом
или скитаясь по морям,
почаще все-таки, ребята,
пишите письма матерям!

Р. Гамзатов

Берегите матерей!

Встаньте все и выслушайте стоя
Сохранённое во всей красе
Слово это – древнее, святое!
Распрямитесь! Встаньте!..
Встаньте все!
Слово это сроду не обманет,
В нём сокрыто жизни существо.
В нём – исток всего.
Ему конца нет.
Встаньте! Я произношу его:
– М а м а !

Р. Гамзатов

Мама

По-русски «мама», по-грузински «нАна»,
А по-аврски – ласково «бабА».
Из тысяч слов земли и океана
У этого – особая судьба.

Став первым словом в год наш колыбельный,
Оно порой входило в дымный круг
И на устах солдата в час смертельный
Последним звоном становилось вдруг.

На это слово не ложатся тени,
И в тишине, наверно, потому
Слова другие, преклонив колени,
Желают исповедаться ему.

Родник, услугу оказав кувшину,
Лепечет это слово оттого,
Что вспоминает горную вершину –
Она прослыла матерью его.

И молния прорежет тучу снова,
И я услышу, за дождем следя,
Как, впитываясь в землю, это слово
Вызванивают капельки дождя.

Тайком вздохну, о чем-нибудь горюя,
И, скрыв слезу при ясном свете дня:
«Не беспокойся, – маме говорю я, –
Все хорошо, родная, у меня».

Тревожится за сына постоянно,
Святой любви великая раба.
По-русски «мама», по-грузински «нАна»
И по-аварски – ласково «бабА».

В. Коржиков

Мать

Вот участь! Вымолить, родить,
Взлелеять, выкормить собою –
И этим сыном оградить
Страну родную от разбоя.
Да! И родить, и оградить,
И встать к победному застолью!
И целый век потом ходить
С одной невыплаканной болью.

В. Коротаев

***
О вера наших матерей,
Вовек не знающая меры,
Святая, трепетная вера
В нас, подрастающих детей,

Её, как свет в березняке,
Не вытравит ничто на свете:
Ни единицы в дневнике,
Ни злые жалобы соседей.

Уж матери — такой народ –
Вздохнут,
Нас долгим взглядом смеря:
Пусть перебесятся, пройдет,
И снова верят, верят, верят.

Как верят матери одни
Взыскательно и терпеливо.
И — не крикливые — они
Не почитают это дивом.

И просто нипочем года
Их вере, трепетной и нежной,
Вот только мы-то не всегда
Оправдываем их надежды.

Д. Мережковский

С еще бессильными крылами
Я видел птенчика во ржи,
Меж голубыми васильками,
У непротоптанной межи.

Над ним и надо мной витала,
Боялась мать — не за себя,
И от него не улетала,
Тоскуя, плача и любя.

Пред этим маленьким твореньем
Я понял благость Вышних Сил,
И в сердце, с тихим умиленьем,
Тебя, Любовь, благословил.

Е. Благинина

«Посидим в тишине»

Мама спит, она устала…
Ну и я играть не стала!
Я волчка не завожу,
А уселась и сижу.
Не шумят мои игрушки,
Тихо в комнате пустой.
А по маминой подушке
Луч крадется золотой.
И сказала я лучу:
– Я тоже двигаться хочу!
Я бы многого хотела:
Вслух читать и мяч катать,
Я бы песенку пропела,
Я б могла похохотать,
Да мало ль я чего хочу!
Но мама спит, и я молчу.
Луч метнулся по стене,
А потом скользнул ко мне.
– Ничего, – шепнул он будто, –
Посидим и в тишине!.

И. Бунин

«Матери»

Я помню спальню и лампадку,
Игрушки, теплую кроватку
И милый, кроткий голос твой:
«Ангел-хранитель над тобой!»
Бывало, раздевает няня
И полушепотом бранит,
А сладкий сон, глаза туманя,
К ее плечу меня клонит.
Ты перекрестишь, поцелуешь,
Напомнишь мне, что он со мной,
И верой в счастье очаруешь…
Я помню, помню голос твой!
Я помню ночь, тепло кроватки,
Лампадку в сумраке угла
И тени от цепей лампадки…
Не ты ли ангелом была?

А. Твардовский

«Не стареет твоя красота…»

Не стареет твоя красота,
Разгорается только сильнее.
Пролетит неслышно над ней
Словно легкие птицы лета.
Не стареет твоя красота,
И глаза не померкли от слёз
И копна темно-русых волос
У тебя тяжела и густа.

Ты идёшь по земле молодой,
Зеленеет трава за тобой
По полям, по дорогам идёшь
Расступается, кланяясь, рожь.
Молодая береза в лесу
Поднялась и ровна и бела
На твою она глядя красу,
Горделиво и вольно росла.

Не стареет твоя красота,
Слышно ль, женщины в поле поют
Голос памятный все узнают
Без него будто песня не та.
Окна все пооткроют дома
Стихнет листьев шумливая дрожь
Ты поёшь, потому так поёшь
Потому что ты песня сама.

Л. Ирсетская

Руки матери

Эти руки, легкие в работе,
Руки матери в твоей судьбе,
Быстрокрылые в любой заботе,
Искрометные в любом труде.

Дети мира!
Бесконечность жизни
Движется отвагой матерей.
Солнца луч весною ярче брызжет,
Сердце матери – весенний свет лучей.

Сколько б мы ни прожили на свете,
Сколько б ни измерили дорог,
Отчий дом в пути всегда нам светит
И зовет к себе родной порог.

Солнца луч, тепло, родник бессмертья
В имени едином, в слове Мать.
С каждым поколением, поверьте,
Нам сильнее это понимать.

Ю. Белинский

Пол-России я исколесил.
Даль меня от дома отрывала…
Мама! Я не самый лучший сын.
Ты меня прости за это, мама!
Много испытать мне довелось.
Долго через сердце боль сквозила…
Чтобы надо мной рассеять злость,
Мама, ты единственная сила!
Я могу от боли ошалеть.
Так нелепо все перемешалось!
И никто не хочет пожалеть.
Мама, ты единственная жалость!
Громкими литаврами звеня,
Или лишь позвякивая слабо,
Как бы жизнь не славила меня,
Мама, ты единственная слава!
Будет ли любовь в моей судьбе
Или же печальнейшая повесть,
Если я забуду о тебе,
Мама, ты единственная совесть!
Жизнь спешит во сне и наяву.
Все приобретает быстротечность.
Но, пока на свете я живу,
Мама, ты единственная вечность!

А. Юфик

А сердце матери…

А сердце матери – оно одно
С тобою вместе плачет и рыдает,
И нам того понятья не дано,
Как матери за нас порой страдают;

А сердце матери – единственный ответ,
На все вопросы, таинства всей жизни,
И не забыть нам мудрый тот совет,
Что мать дала на Родине-Отчизне;

А сердце матери, когда ты вдалеке, –
Оно как компас правильный и точный,
И ты шагаешь бодро, налегке –
Оно укажет путь твой непорочный;

А сердце матери хранит от всех скорбей,
Всегда с тобой идёт и неделимо,
Смотри его небрежно не разбей,
Оно навек одно, неповторимо;

А сердце матери – честнейшее из всех,
Оно всегда желает нам удачи,
С его любовью ждёт во всём успех,
Спеши утешить, когда мама плачет;

Но ты порой пройдёшь и с холодком,
Сердечных мук совсем не замечаешь,
Запомни: сердце матери одно,
Ты за него пред Богом отвечаешь!

Ю. Белинский

Не обижайте матерей

Не обижайте матерей,
На матерей не обижайтесь.
Перед разлукой у дверей
Нежнее с ними попрощайтесь.

И уходить за поворот
Вы не спешите, не спешите,
И ей, стоящей у ворот,
Как можно дольше помашите.

Вздыхают матери в тиши,
В тиши ночей, в тиши тревожной.
Для них мы вечно малыши,
И с этим спорить невозможно.

Так будьте чуточку добрей,
Опекой их не раздражайтесь,
Не обижайте матерей.
На матерей не обижайтесь.

Они страдают от разлук,
И нам в дороге беспредельной
Без материнских добрых рук –
Как малышам без колыбельной.

Пишите письма им скорей
И слов высоких не стесняйтесь,
Не обижайте матерей,
На матерей не обижайтесь.

В. Гин

Поговори со мною мама

Давно ли песни ты мне пела,
Над колыбелью наклонясь.
Но время птицей пролетело,
И в детство нить оборвалась.
Поговори со мною, мама,
О чем-нибудь поговори,
До звездной полночи до самой —
Мне снова детство подари.
Доволен я своей судьбою,
Немалый в жизни пройден путь.
Но очень хочется порою
Мне снова в детство заглянуть.
Минуты сказочные эти
Навек оставлю в сердце я.
Дороже всех наград на свете
Мне песня тихая твоя.

И. Бунин

Летняя ночь

«Дай мне звезду,– твердит ребенок сонный,—
Дай, мамочка…» Она, обняв его,
Сидит с ним на балконе, на ступеньках,
Ведущих в сад. А сад, степной, глухой,
Идет, темнея, в сумрак летней ночи,
По скату к балке. В небе, на востоке,
Краснеет одинокая звезда.

«Дай, мамочка…» Она с улыбкой нежной
Глядит в худое личико: «Что, милый?»
«Вон ту звезду…» – «А для чего?» – «Играть…»

Лепечут листья сада. Тонким свистом
Сурки в степи скликаются. Ребенок
Спит на колене матери. И мать,
Обняв его, вздохнув счастливым вздохом,
Глядит большими грустными глазами
На тихую далекую звезду…

Прекрасна ты, душа людская! Небу,
Бездонному, спокойному, ночному,
Мерцанью звезд подобна ты порой!

С. Феоктистов

Мать была всех наших игр ценитель,
Участник всех бесхитростных затей,
И самый первый в жизни наставитель,
И самый справедливый из судей…

И как мы были бесконечно рады,
Когда она своим счастливым взглядом,
Уставшая от вечной суеты,
Смотрела наши первые тетради
И первые похвальные листы!

С каким священным чувством целовали

Её волос серебряную прядь!
С какою теплотою вспоминали
Незабываемое слово — «Мать»

В походах и сражениях суровых
В чужом и неприветливом краю…
Не потому ли этим нежным словом
Мы называем Родину свою?

… И все дороги мы прошли достойно,
И не сломила нас в боях гроза,
И все мы нынче прямо и спокойно
Глядим любимой Родине в глаза!

1947 г.

Ярослав Смеляков

Mама

Добра моя мать. Добра, сердечна.
Приди к ней — увенчанный и увечный —
делиться удачей, печаль скрывать —
чайник согреет, обед поставит,
выслушает, ночевать оставит:
сама — на сундук, а гостям — кровать.
Старенькая. Ведь видала виды,
знала обманы, хулу, обиды.
Но не пошло ей ученье впрок.
Окна погасли. Фонарь погашен.
Только до позднего в комнате нашей
теплится радостный огонек.
Это она над письмом склонилась.
Не позабыла, не поленилась —
пишет ответы во все края:
кого — пожалеет, кого — поздравит,
кого — подбодрит, а кого — поправит.
Совесть людская. Мама моя.
Долго сидит она над тетрадкой,
отодвигая седую прядку
(дельная — рано ей на покой),
глаз утомленных не закрывая,
ближних и дальних обогревая
своею лучистою добротой.
Всех бы приветила, всех сдружила,
всех бы знакомых переженила.
Всех бы людей за столом собрать,
а самой оказаться — как будто!- лишней,
сесть в уголок и оттуда неслышно
за шумным праздником наблюдать.
Мне бы с тобою все время ладить,
все бы морщины твои разгладить.
Может, затем и стихи пишу,
что, сознавая мужскую силу,
так, как у сердца меня носила,
в сердце своем я тебя ношу.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *