Бабай страшный для детей

С детства мечтаю писать книги для детей и особенно вдохновляюсь творчеством Г. Остера.
Совсем недавно мой «Справочник детских страхов» победил на литературной универсиаде СКФО.
Хочу поделиться ею с вами.

Пособие для непедагогичных родителей
Родители! Все мы родом из детства. И почему-то, став взрослыми, хотим обратно. Спишь, когда хочется, гуляешь, можно не следить за фигурой и говорить все, что приходит в голову. Но, так уж вышло, у вас уже есть собственные дети, с которыми не всегда легко справиться. Есть проверенный способ: давайте-ка перестанем быть взрослыми, которые хотят вернуться в детство и тоскуют об этом. Давайте станем детьми и вспомним, что подстерегает нас на каждом шагу в детстве, что не пускает вечером на улицу, что мешает спать по ночам – наши самые сокровенные детские страхи. Итак, если вы готовы прибегнуть к отчаянным мерам – этот справочник для вас.

Бабайка также известный как Бабай, Хока, Хобека. Живет преимущественно в подвале, хотя может и в лесу, и в колодце, и в любом темном углу дома. Передвигается «выскакиванием», питается либо детьми, либо тем, что они любят. В моём детстве был хобека Васька, он жил в реке Уруп, которая была как раз за огородом бабушки, а по ночам он выходил, чтобы съесть мою соску-пустышку. Через такие вот ритуалы жертвоприношения сосок-пустышек языческому божеству Хобеку(такой и правда есть) мама и бабушка пытались отучить 3хлетнюю меня от вредной привычки.
Бомжи – обычные бездомные, но в детстве они просто воплощение страха… В детском саду у меня была подружка, которая откуда-то принесла слово «чекуши». В ее понимании это были бомжи, которые воровали и продавали детей.
Вожди. Оказалось, что некоторые дети боятся дедушку Ленина (главного друга пионеров) и даже Сталина (тут уже есть логика). Одну девочку дедушка постоянно подводил к бюсту Ленина и говорил, что вождь так сурово смотрит потому, что недоволен ее поведением. Девочка теперь избегает памятников Ленину, а также улиц, площадей и проспектов, названных в честь вождя.
Директор – злой, тучный и усатый дядька или тётя в очках – придут и накажут. А потом взрослые дети боятся идти на работу! Там директор.
Доктор, который приедет, сделает укол из огромного шприца и увезет в больницу. Вот нечего потом удивляться, откуда у нас истерика и обморок при виде белого халата.
Продолжение следует…
И ещё, друзья, если Вас тоже пугали в детстве каким-нибудь интересным споособом — отпишитесь в комментах, вы очень поможете)

Катерина Мурашова, СНОБ
Осенью я провела небольшое исследование, о котором на прошлой неделе мне напомнил материал Веры Рыклиной про одиночество. Представляю читателям полученные результаты и предлагаю вместе их обсудить.

Моя рабочая гипотеза была такова: современных детей слишком много развлекают, в результате они не умеют сами себя занять, избегают встречи с самими собой, от чего, в свою очередь, своего внутреннего мира совершенно не знают и даже боятся.

По условиям эксперимента участник соглашался провести восемь часов (непрерывно) в одиночестве, сам с собой, не пользуясь никакими средствами коммуникации (телефоном, Интернетом), не включая компьютер или другие гаджеты, а также — радио и телевизор. Все остальные человеческие занятия — игра, чтение, письмо, ремесло, рисование, лепка, пение, музицирование, прогулки и т. д. — были разрешены. Во время эксперимента участники по желанию могли делать записи о своем состоянии, действиях, о приходящих в голову мыслях.Строго на следующий после эксперимента день они должны были прийти ко мне в кабинет и рассказать, как все прошло.

При возникновении сильного напряжения или других беспокоящих симптомов эксперимент следовало немедленно прекратить и записать время и, по возможности, причину его прекращения.

В моем эксперименте участвовали в основном подростки, которые приходят ко мне в поликлинику. Их родители были предупреждены и согласились обеспечить своим детям восемь часов одиночества.

Вся эта затея казалась мне совершенно безопасной. Признаю: я ошиблась.

В эксперименте приняли участие 68 подростков в возрасте от 12 до 18 лет — 31 мальчик и 37 девочек. Довели эксперимент до конца (то есть восемь часов пробыли наедине с собой) ТРОЕ подростков — два мальчика и девочка.

Семеро выдержали пять (и более) часов. Остальные — меньше.

Причины прерывания эксперимента подростки объясняли весьма однообразно: «Я больше не мог», «Мне казалось, что я сейчас взорвусь», «У меня голова лопнет».

У двадцати девочек и семи мальчиков наблюдались прямые вегетативные симптомы: приливы жара или озноб, головокружение, тошнота, потливость, сухость во рту, тремор рук или губ, боль в животе или груди, ощущение «шевеления» волос на голове.

Почти все испытывали беспокойство, страх, у пятерых дошедший практически до остроты «панической атаки».

У троих возникли суицидальные мысли.

Новизна ситуации, интерес и радость от встречи с собой исчезла практически у всех к началу второго-третьего часа. Только десять человек из прервавших эксперимент почувствовали беспокойство через три (и больше) часа одиночества.

Героическая девочка, доведшая эксперимент до конца, принесла мне дневник, в котором она все восемь часов подробно описывала свое состояние. Тут уже волосы зашевелились у меня (от ужаса).

Что делали мои подростки во время эксперимента?

— готовили еду, ели;

— читали или пытались читать,

— делали какие-то школьные задания (дело было в каникулы, но от отчаяния многие схватились за учебники);

— смотрели в окно или шатались по квартире;

— вышли на улицу и отправились в магазин или кафе (общаться было запрещено условиями эксперимента, но они решили, что продавцы или кассирши — не в счет);

— складывали головоломки или конструктор «Лего»;

— рисовали или пытались рисовать;

— мылись;

— убирались в комнате или квартире;

— играли с собакой или кошкой;

— занимались на тренажерах или делали гимнастику;

— записывали свои ощущения или мысли, писали письмо на бумаге;

— играли на гитаре, пианино (один — на флейте);

— трое писали стихи или прозу;

— один мальчик почти пять часов ездил по городу на автобусах и троллейбусах;

— одна девочка вышивала по канве;

— один мальчик отправился в парк аттракционов и за три часа докатался до того, что его начало рвать;

— один юноша прошел Петербург из конца в конец, порядка 25 км;

— одна девочка пошла в музей Политической истории и еще один мальчик — в зоопарк;

— одна девочка молилась.

Практически все в какой-то момент пытались заснуть, но ни у кого не получилось, в голове навязчиво крутились «дурацкие» мысли.

Прекратив эксперимент, четырнадцать подростков полезли в социальные сети, двадцать позвонили приятелям по мобильнику, трое позвонили родителям, пятеро пошли к друзьям домой или во двор. Остальные включили телевизор или погрузились в компьютерные игры. Кроме того, почти все и почти сразу включили музыку или сунули в уши наушники.

Все страхи и симптомы исчезли сразу после прекращения эксперимента.

63 подростка задним числом признали эксперимент полезным и интересным для самопознания. Шестеро повторяли его самостоятельно и утверждают, что со второго (третьего, пятого) раза у них получилось.

При анализе происходившего с ними во время эксперимента пятьдесят один человек употребляла словосочетания «зависимость», «получается, я не могу жить без…», «доза», «ломка», «синдром отмены», «мне все время нужно…», «слезть с иглы» и т.д. Все без исключения говорили о том, что были ужасно удивлены теми мыслями, которые приходили им в голову в процессе эксперимента, но не сумели их внимательно «рассмотреть» из-за ухудшения общего состояния.

Один из двух мальчиков, успешно закончивших эксперимент, все восемь часов клеил модель парусного корабля, с перерывом на еду и прогулку с собакой. Другой (сын моих знакомых — научных сотрудников) сначала разбирал и систематизировал свои коллекции, а потом пересаживал цветы. Ни тот, ни другой не испытали в процессе эксперимента никаких негативных эмоций и не отмечали возникновения «странных» мыслей.

Получив такие результаты, я, честно сказать, немного испугалась. Потому что гипотеза гипотезой, но когда она вот так подтверждается… А ведь надо еще учесть, что в моем эксперименте принимали участие не все подряд, а лишь те, кто заинтересовался и согласился.

А что вы об этом думаете?

Они практически не знакомы широкой аудитории. Их бюджеты тратятся не на рекламу, а на научные исследования и разработки, которые позволяют улучшать спортивные показатели. Мы решили регулярно знакомить вас с брендам-производителями самой качественной одежды и обуви, в которой тренируются и участвуют в соревнованиях профессионалы спорта. Первый в списке — Hoka One One.

Когда речь идет об идеальных кроссовках для любителей бега на длинные дистанции или триатлетов, Hoka One One — лучший выбор. И пусть вас не пугает их, на первый взгляд, не самый изящный дизайн — он с лихвой компенсируется функциональностью и качественными характеристиками, позволяющими поберечь стопы и суставы, а также предотвратить большинство травм спортсмена.

А началась история этих кроссовок в 2008 году со встречи двух французов: известного ультра-марафонца Николя Мерму и исполнительного директора Salomon Group Жана-Люка Диара. Именно ему принадлежала идея обратного прогиба лыж (Rocker), благодаря которой маневренность и контроль внетрассовых лыж стали гораздо лучше.

В то время в мире спортивной обуви особой популярностью пользовалась идея «естественного бега», поэтому предпочтение спортсменов были на стороне кроссовок с минимальным перепадом высоты между пяткой и носком. Основная масса таких кроссовок обладала низкопрофильной, почти плоской подошвой, что якобы позволяло лучше чувствовать биомеханику бега.

Однако Мерму и Диар, будучи опытными бегунами, знали, что во время бега на длинные дистанции идет колоссальная ударная нагрузка на суставы и мышцы, особенно при быстром спуске под горку.

Главной идеей было увеличить толщину подошвы и всего кроссовка в целом для улучшения амортизации. Ориентировались они на принципы, которые использовались при производстве горных лыж, сноубордов, шин и горных велосипедов. Смысл в том, что увеличенная площадь соприкосновения дает лучшую стабильность и контроль над движением.

Впервые Hoka One One были протестированы одним из сильнейших ультра-марафонцев США — Карлом Мельцером в 2008 году. Вдохновленный совершенно новой концепцией беговой обуви, он и по сей день остается их ярым поклонником.

Для создания материала своей подошвы Ник и Жан-Люк обратились к химикам китайской обувной фабрики. В процессе работы использовали сочетание 10-ти различных химических веществ и разнообразные методы спекания материалов. Результат превзошел все ожидания материал для подошвы получился легкий, мягкий и очень объемный. Именно сочетание формы «обратного прогиба» (как на горных лыжах) и 29-миллиметрового слоя пены обеспечило плавный перекат и превосходную амортизацию у первых же прототипов. Чтобы рассеять ударную нагрузку во время бега, было решено оснастить среднюю часть подошвы дополнительной амортизацией и это уменьшило нагрузку до 80%. Облегание стопы по бокам обеспечило стабильность во время движения.

Кроме того, у этих кроссовок минимальный из существующих перепадов между носком и пяткой: от 2 до 6 мм, в зависимости от модели. Что же это значит для легкоатлета? Как утверждают ортопеды, продолжительный бег в обуви с большим перепадом «пятка-носок» создает дополнительную нагрузку на пятку. Вследствие этого снижается скорость и эффективность бега, возрастает риск получения травмы голеностопа и коленных суставов. Чем ближе положение стопы к естественному, тем ниже утомляемость и возможность травмы.

Впервые Hoka One One были протестированы одним из сильнейших ультрамарафонцев США — Карлом Мельцером в 2008 году. Вдохновленный совершенно новой концепцией беговой обуви, он и по сей день остается их ярым поклонником.

Официальный дебют Hoka произошел в 2009 году. Участники имели возможность протестировать кроссовки на разминке, но, впечатленные новинкой, решили бежать 169-километровый трейловый забег вокруг Шамони именно в них.

Одна из ключевых заслуг Hoka в том, что она объединяет две некогда противоположные концепции: обувь для естественного бега и обувь с хорошей амортизацией. Это позволяет с удобством преодолевать длинные дистанции. Кроссовки подходят не только для сверхмарафонцев, чьи ноги испытывают колоссальные перегрузки за время длинных забегов, но и для бегунов-любителей, которые тренируются на асфальте и конечно для новичков, у которых еще не сформирована правильная техника.

По отзывам профессионалов именно кроссовки Hoka помогли им восстановиться и вернуться в спорт после серьезных беговых травм.

Результаты опросов, проведенных во время Western States 100-mile Endurance Run 2016 год, одного из самых престижных и популярных забегов в Америке, показали, что Hoka лидирует среди самой популярной обуви у ультрабегунов вот уже третий год подряд. А в этом году HOKA ONE ONE стали официальным партнером культового соревнования по триатлону — IRONMAN.

Как сказал Матье Ван Вин, финансовый директор IRONMAN: «Мы хотим, чтобы участники наших гонок имели лучшую экипировку».

Текст: Юлия Круговова

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *